Оспаривание завещания по основаниям ст. 177 ГК РФ: проблемы доказывания

Оспаривание завещания по основаниям ст. 177 ГК РФ: проблемы доказывания (Е. Вершкова, “Жилищное право”, N 4, апрель 2015 г.)

Оспаривание завещания по основаниям ст. 177 ГК РФ: проблемы доказывания

В судебной практике по делам о наследовании отдельное большое место занимают споры о признании завещаний недействительными. Цена вопроса высока, поскольку наследодатель чаще всего в завещании распоряжается принадлежащим ему недвижимым имуществом (квартирами, жилыми домами, дачами, земельными участками) и другими ценными вещами и правами.

Наиболее распространенным в судебной практике основанием для оспаривания завещания является невменяемость завещателя в момент совершения завещания – факт, что наследодатель в момент совершения завещания хоть и не был признан недееспособным, но находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса РФ). Указанное основание для признания завещания недействительным относится к порокам воли наследодателя. Завещание, совершенное при таких обстоятельствах, является оспоримым, то есть оно недействительно в силу признания его таковым судом.

Следует отметить, что иск о признании завещания недействительным на основании ст. 177 Гражданского кодекса РФ может быть подан любым заинтересованным лицом, чьи права нарушены в результате совершения завещания, то есть в данном случае такими лицами обычно выступают наследники по закону, которые бы наследовали имущество наследодателя при отсутствии завещания.

В соответствии с п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.06.2008 N 11 “О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству” во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 177 ГК РФ). Поэтому, обязательным для данной категории дел является назначение посмертной судебно-психиатрической экспертизы с целью определения психического состояния наследодателя в момент совершения завещания. Однако, не во всех случаях заключение посмертной судебно-психиатрической экспертизы может дать категоричный ответ о психическом состоянии наследодателя на момент совершения завещания. Поэтому доказывание тех фактов, что дееспособный наследодатель в момент совершения завещания находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, составляет чрезвычайную сложность.

Рассмотрим примеры судебной практики.

Первый пример. Судебная коллегия по гражданским делам Смоленского областного суда 1 апреля 2014 г. рассмотрела дело N 331257/2014 по апелляционной жалобе М. на решение Заднепровского районного суда города Смоленска от 24 декабря 2013 года, которым исковые требования А.Т., А.Г. к М. о признании завещания недействительным удовлетворены.

Судебной коллегий были установлены следующие обстоятельства.

Оспариваемое завещание 23.12.2010, совершенное П., было удостоверено нотариусом Смоленского городского нотариального округа И., то есть в установленном законом порядке, в связи с чем бремя доказывания того обстоятельства, что лицо не отдавало отчет своим действиям и не могло руководить ими в момент совершения сделки, лежало на истцах.

С целью разъяснения возникших при рассмотрении дела вопросов, а именно, о психическом состоянии П. на момент составления в указанную дату завещания, судом, по ходатайству представителя истца А.Т. – Б., была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза. В распоряжение экспертов были представлены материалы гражданского дела с показаниями допрошенных в ходе рассмотрения спора свидетелей, медицинские карты П.

В соответствии с заключением комиссии экспертов от 28.09.2012 N 743, выполненным ОГКУЗ “Смоленская областная клиническая психиатрическая больница”, дать однозначный, категоричный ответ о способности П. понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания завещания 23.12.2010 не представляется возможным.

После получения судом дополнительно истории болезни П., находившегося на лечении в неврологическом отделении ОГБУЗ “Клиническая больница N 1” с 02.11.2011 по 13.11.2011, и допроса невролога Б. по ходатайству представителя истца Б., по делу была назначена дополнительная посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, проведение которой было поручено экспертам ОГКУЗ “Смоленская областная клиническая психиатрическая больница”.

Как следует из заключения комиссии экспертов ОГКУЗ “Смоленская областная клиническая психиатрическая больница” от 16.08.2013 N 698, по своему психическому состоянию на момент составления завещания 23.12.2010 П. не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Учитывая, что вышеуказанные заключения экспертов, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 ГПК РФ), суд первой инстанции, анализируя объяснения сторон, данные медицинской документации, допросив свидетелей, в том числе врача-терапевта, врача-невролога и эксперта, положил в основу принятого решения выводы экспертного заключения от 16.08.2013.

Судебная коллегия согласилась с принятием названного экспертного заключения, как допустимого доказательства. Основания для сомнения в правильности выводов экспертов, их беспристрастности и объективности отсутствовали.

Судебная коллегия также не нашла оснований для сомнения в достоверности свидетельских показаний, принятых судом во внимание при вынесении решения.

Судебная коллегия не нашла оснований для отмены, либо изменения решения суда по доводам апелляционной жалобы, решение было оставлено без изменения, апелляционная жалоба – без удовлетворения.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Карелия 18 марта 2014 г. рассмотрела дело N 33-807/2014 по апелляционной жалобе истцов на решение Петрозаводского городского суда Республики Карелия от 25 декабря 2013 г. по иску Т.Л.Ю., А.Н.В., А.И.В. к Д.Е.Ю., Д.А.С. о признании завещаний недействительными, которым в удовлетворении исковых требований отказано.

Заслушав пояснения явившихся в судебное заседание лиц, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, исследовав амбулаторные карты Ш.Л.Н., (. ) года рождения, наследственное дело N от (. ), медицинские карты стационарного больного N, судебная коллегия пришла к следующему.

Из материалов дела усматривается, что Ш.Л.В., (. ) года рождения, умершая (дата) (свидетельство о смерти N от (дата)), являлась собственником квартиры N, расположенной по адресу: (. ), что подтверждается представленными в материалы дела сведениями Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Карелия.

Ш.Л.Н. приходилась матерью Т.Л.Ю., Д.Е.Ю., бабушкой А.Н.В., А.И.В., Д.А.С.

(Дата) и (дата) Ш.Л.Н. были оформлены завещания, согласно содержанию которых, Д.А.С. (внуку) она завещала квартиру по вышеуказанному адресу; Д.Е.Ю. (дочери) – денежные вклады, находящиеся в любом отделении или филиале банка, с причитающимися процентами, дополнительными начислениями и компенсацией, кроме того, неполученную пенсию с причитающимися к выплате разовыми, единовременными выплатами и компенсацией и страховые выплаты, компенсации.

(Дата) Д.Е.Ю. и Д.А.С. получены свидетельства о праве на наследство по завещанию на (. ) долей в праве на квартиру (Д.А.С.), на (. ) долей в праве на денежные средства во вкладах и ежемесячных страховых выплатах за (. ) г. (Д.Е.Ю.).

В соответствии с выводами заключения судебно-психиатрической экспертизы N . в связи с перенесенной Ш.Л.Н. в (. ) году (. ) у нее отмечалось развитие (. ), (. ), в связи с чем она наблюдалась психиатром, помещалась в психиатрический стационар. Течение указанного психического расстройства было волнообразным, периоды улучшения сменялись состоянием обострения. В последующем, наряду с (. ) имели место (. ), (. ) в (. ) году на фоне (. ), черты упрямства, увлечение нетрадиционной медициной с появлением в последние годы жизни (. ). При жизни Ш.Л.Н. страдала (. ) в виде (. ). Указанным психическим расстройством она страдала также и в момент составления завещаний (дата) и (дата). Отсутствие описания в медицинской документации психического состояния Ш.Л.Н. в юридически значимые периоды, не позволяют однозначно квалифицировать ее психическое состояние, оценить степень выраженности имевшихся у нее в те периоды (как (. ), так и (. )) психических изменений, в связи с чем дать категоричный ответ на вопрос, находилась ли Ш.Л.Н. в период составления завещаний (дата) и (дата) в таком психическом состоянии, когда она не могла понимать значение своих действий или руководить ими, не представилось возможным.

Допрошенный в судебном заседании суда первой инстанции эксперт Л.С.Г. пояснил, что в связи с отсутствием иных медицинских документов, помимо имеющих место с описанием психического состояния Ш.Л.Н., категоричный вывод о ее психическом состоянии на момент оформления завещаний нельзя сделать.

Из пояснений нотариуса Ч.И.А. следует, что до удостоверения завещаний с гражданами проводится беседа, длящаяся около 30 минут, в случае наличия подозрении в отношении психического состояния здоровья гражданина, сделки не совершаются. Ш.Л.Н. в беседах перед составлением завещаний вела себя адекватно, понимала происходящее, самостоятельно прочитала завещания, то обстоятельство, что она через несколько дней после составления первого завещания, пришла для составления второго завещания, также свидетельствует об осознанности действий.

Свидетели Я.Н.Ф., Л.Н.С., Д.А.М. в суде первой инстанции показывали, что психическое состояние здоровья Ш.Л.Н. у них не вызывало сомнений, она вела активный образ жизни; отношения у Ш.Л.Н. с ответчиками были более близкие и теплые, ответчики проявляли о ней заботу, Ш.Л.Н. говорила о желании именно таким образом распорядиться принадлежащим ей имуществом. Помимо этого, Ш.Л.Н. проживала одна в квартире, самостоятельно себя обслуживала.

Судом первой инстанции сделан правильный вывод о том, что свидетельские показания согласовались между собой, указанные выше свидетели не имели какой-либо личной заинтересованности в исходе дела.

Доводы истцов о том, что Ш.Л.Н. состояла на учете в психоневрологическом диспансере (. ) и что она строила свою жизнь по системе Порфирия Иванова, считая такую систему единственно верной, способной исцелить любое заболевание, однозначно не свидетельствуют о том, что в момент оформления завещаний Ш.Л.Н. не могла понимать значения своих действий и руководить ими.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции дал оценку всем представленным сторонами доказательствам по правилам ст. 67 ГПК РФ, сделав правомерный вывод о том, что достаточных, достоверных и бесспорных доказательств того, что на момент оформления завещания Ш.Л.Н. находилась в таком состоянии, что не могла понимать значение своих действий и руководить ими, истцами не представлено, в связи с чем оснований, предусмотренных ст. 177 ГК РФ, либо иных оснований, предусмотренных законом, для признания данного завещания недействительным не имеется.

Судебная коллегия решение Петрозаводского городского суда Республики Карелия от 25 декабря 2013 г. оставила без изменения, апелляционную жалобу истцов – без удовлетворения.

На основании рассмотренных примеров из судебной практики можно сделать следующие выводы.

По делам такой категории необходимо тщательнейшим образом прорабатывать и готовить доказательственную базу. Суды в таких спорах исходят из презумпции вменяемости наследодателя на момент совершения завещания, то есть вменяемость наследодателя предполагается во всех случаях, пока не будет доказано обратное. Поэтому бремя доказывания невменяемости наследодателя, то есть нахождение его в момент совершения завещания в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, возлагается на сторону истца (истцов).

Итак, при наличии у истца (истцов) фактических данных и сведений, позволяющих заподозрить невменяемость наследодателя в момент совершения завещания, эти сведения и факты должны быть максимальным образом представленными в составе доказательственной базы по делу.

Наиболее частой причиной, по которой посмертная судебно-медицинская экспертиза не может дать категоричный ответ о психическом состоянии завещателя в момент совершения завещания (спорный момент), является отсутствие или нехватка медицинской документации, медицинских сведений, на основании которых эксперты воспроизводят картину психического здоровья и состояния завещателя в спорный момент. Поэтому с целью подготовки к назначению посмертной судебно-психиатрической экспертизы необходимо истребовать как можно больше медицинской документации, которая характеризовала бы состояние завещателя в спорный момент. К такой документации относятся не только карта амбулаторного больного, находящаяся в поликлинике, в которой наблюдался завещатель. Это могут быть истории болезни из стационаров, в которых находился на лечении завещатель, карты вызова бригад скорой помощи к завещателю в спорный период. Так, на основе анализа первого примера из приведенной судебной практики, можно сделать вывод, что именно в результате предоставления новых сведений и медицинских документов (истории болезни П., находившегося на лечении в неврологическом отделении ОГБУЗ “Клиническая больница N 1”) стало возможным проведение дополнительной посмертной судебно-психиатрической экспертизы, которая дала категоричный ответ о состоянии наследодателя П. в момент совершения завещания. Указанные медицинские документы могут быть истребованы на стадии подготовки дела к судебному разбирательству в соответствии со ст. 149 Гражданского процессуального кодекса РФ. Впоследствии указанные медицинские документы могут быть исследованы в ходе судебного разбирательства в качестве самостоятельных письменных доказательств по делу.

Однако, следует иметь в виду, что заключение посмертной судебно-психиатрической экспертизы, какой бы ни была его резолютивная часть, какой бы ответ оно ни давало, является лишь одним из совокупности доказательств по делу. Суд оценивает все представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ по своему внутреннему убеждению, при этом никакие доказательства, в том числе заключение судебно-психиатрической экспертизы, не могут иметь для суда заранее установленной силы. Поэтому доказательственная база по таким делам должна включать и другие виды доказательств, такие, как показания свидетелей. В ходе судебного разбирательства могут быть допрошены в качестве свидетелей соседи завещателя, социальные работники, обслуживающие завещателя, участковые врачи-терапевты, наблюдавшие за ним, лечащие врачи в стационарах и другие лица, не заинтересованные в исходе дела.

ведущий юрисконсульт ОАО “НЦЛСК “Астрофизика”

“Жилищное право”, N 4, апрель 2015 г.

Актуальная версия заинтересовавшего Вас документа доступна только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 75 рублей или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Купить документ Получить доступ к системе ГАРАНТ

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.

Оспаривание завещания по основаниям ст. 177 ГК РФ: проблемы доказывания

Е. Вершкова – ведущий юрисконсульт ОАО “НЦЛСК “Астрофизика”

Оспаривание завещания по основаниям ст. 177 ГК РФ: проблемы доказывания

Автор: Елена Вершкова

Вершкова Елена Александровна, ведущий юрисконсульт ОАО «НЦЛСК «Астрофизика»

В судебной практике по делам о наследовании отдельное большое место занимают споры о признании завещаний недействительными. Цена вопроса высока, поскольку наследодатель чаще всего в завещании распоряжается принадлежащим ему недвижимым имуществом (квартирами, жилыми домами, дачами, земельными участками) и другими ценными вещами и правами.

Наиболее распространенным в судебной практике основанием для оспаривания завещания является невменяемость завещателя в момент совершения завещания – факт, что наследодатель в момент совершения завещания хоть и не был признан недееспособным, но находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса РФ). Указанное основание для признания завещания недействительным относится к порокам воли наследодателя. Завещание, совершенное при таких обстоятельствах, является оспоримым, то есть оно недействительно в силу признания его таковым судом.

Следует отметить, что иск о признании завещания недействительным на основании ст. 177 Гражданского кодекса РФ может быть подан любым заинтересованным лицом, чьи права нарушены в результате совершения завещания, то есть в данном случае такими лицами обычно выступают наследники по закону, которые бы наследовали имущество наследодателя при отсутствии завещания.

В соответствии с п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.06.2008 № 11 “О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству” во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими ( ст. 177 ГК РФ). Поэтому, обязательным для данной категории дел является назначение посмертной судебно-психиатрической экспертизы с целью определения психического состояния наследодателя в момент совершения завещания. Однако, не во всех случаях заключение посмертной судебно-психиатрической экспертизы может дать категоричный ответ о психическом состоянии наследодателя на момент совершения завещания. Поэтому доказывание тех фактов, что дееспособный наследодатель в момент совершения завещания находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, составляет чрезвычайную сложность.

Рассмотрим примеры судебной практики.

Первый пример . Судебная коллегия по гражданским делам Смоленского областного суда 1 апреля 2014 г. рассмотрела дело № 33-1257/2014 по апелляционной жалобе М. на решение Заднепровского районного суда города Смоленска от 24 декабря 2013 года, которым исковые требования А.Т., А.Г. к М. о признании завещания недействительным удовлетворены.

Судебной коллегий были установлены следующие обстоятельства.

Оспариваемое завещание 23.12.2010, совершенное П., было удостоверено нотариусом Смоленского городского нотариального округа И., то есть в установленном законом порядке, в связи с чем бремя доказывания того обстоятельства, что лицо не отдавало отчет своим действиям и не могло руководить ими в момент совершения сделки, лежало на истцах.

Читайте также:  Права ребенка на жилье

С целью разъяснения возникших при рассмотрении дела вопросов, а именно, о психическом состоянии П. на момент составления в указанную дату завещания, судом, по ходатайству представителя истца А.Т. – Б., была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза. В распоряжение экспертов были представлены материалы гражданского дела с показаниями допрошенных в ходе рассмотрения спора свидетелей, медицинские карты П.

В соответствии с заключением комиссии экспертов от 28.09.2012 N 743, выполненным ОГКУЗ “Смоленская областная клиническая психиатрическая больница”, дать однозначный, категоричный ответ о способности П. понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания завещания 23.12.2010 не представляется возможным.

После получения судом дополнительно истории болезни П., находившегося на лечении в неврологическом отделении ОГБУЗ “Клиническая больница N 1” с 02.11.2011 по 13.11.2011, и допроса невролога Б. по ходатайству представителя истца Б,. по делу была назначена дополнительная посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, проведение которой было поручено экспертам ОГКУЗ “Смоленская областная клиническая психиатрическая больница”.

Как следует из заключения комиссии экспертов ОГКУЗ “Смоленская областная клиническая психиатрическая больница” от 16.08.2013 N 698, по своему психическому состоянию на момент составления завещания 23.12.2010 П. не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Учитывая, что вышеуказанные заключения экспертов, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами ( статья 67 , часть 3 статьи 86 ГПК РФ), суд первой инстанции, анализируя объяснения сторон, данные медицинской документации, допросив свидетелей, в том числе врача-терапевта, врача-невролога и эксперта, положил в основу принятого решения выводы экспертного заключения от 16.08.2013.

Судебная коллегия согласилась с принятием названного экспертного заключения, как допустимого доказательства. Основания для сомнения в правильности выводов экспертов, их беспристрастности и объективности отсутствовали.

Судебная коллегия также не нашла оснований для сомнения в достоверности свидетельских показаний, принятых судом во внимание при вынесении решения.

Судебная коллегия не нашла оснований для отмены, либо изменения решения суда по доводам апелляционной жалобы, решение было оставлено без изменения, апелляционная жалоба – без удовлетворения.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Карелия 18 марта 2014 г. рассмотрела дело № 33-807/2014 по апелляционной жалобе истцов на решение Петрозаводского городского суда Республики Карелия от 25 декабря 2013 г. по иску Т.Л.Ю., А.Н.В., А.И.В. к Д.Е.Ю., Д.А.С. о признании завещаний недействительными, которым в удовлетворении исковых требований отказано.

Заслушав пояснения явившихся в судебное заседание лиц, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, исследовав амбулаторные карты Ш.Л.Н., (. ) года рождения, наследственное дело № от (. ), медицинские карты стационарного больного N, судебная коллегия пришла к следующему.

Из материалов дела усматривается, что Ш.Л.В., (. ) года рождения, умершая (дата) (свидетельство о смерти № от (дата)), являлась собственником квартиры №, расположенной по адресу: (. ), что подтверждается представленными в материалы дела сведениями Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Карелия.

Ш.Л.Н. приходилась матерью Т.Л.Ю., Д.Е.Ю., бабушкой А.Н.В., А.И.В., Д.А.С.

(Дата) и (дата) Ш.Л.Н. были оформлены завещания, согласно содержанию которых, Д.А.С. (внуку) она завещала квартиру по вышеуказанному адресу; Д.Е.Ю. (дочери) – денежные вклады, находящиеся в любом отделении или филиале банка, с причитающимися процентами, дополнительными начислениями и компенсацией, кроме того, неполученную пенсию с причитающимися к выплате разовыми, единовременными выплатами и компенсацией и страховые выплаты, компенсации.

(Дата) Д.Е.Ю. и Д.А.С. получены свидетельства о праве на наследство по завещанию на (…) долей в праве на квартиру (Д.А.С.), на (…) долей в праве на денежные средства во вкладах и ежемесячных страховых выплатах за (. ) г. (Д.Е.Ю.).

В соответствии с выводами заключения судебно-психиатрической экспертизы№…, в связи с перенесенной Ш.Л.Н. в (. ) году (. ) у нее отмечалось развитие (. ), (. ), в связи с чем она наблюдалась психиатром, помещалась в психиатрический стационар. Течение указанного психического расстройства было волнообразным, периоды улучшения сменялись состоянием обострения. Впоследующем, наряду с (. ) имели место (. ), (. ) в (. ) году на фоне (. ), черты упрямства, увлечение нетрадиционной медициной с появлением в последние годы жизни (…). При жизни Ш.Л.Н. страдала (. ) в виде (. ). Указанным психическим расстройством она страдала также и в момент составления завещаний (дата) и (дата). Отсутствие описания в медицинской документации психического состояния Ш.Л.Н. в юридически значимые периоды, не позволяют однозначно квалифицировать ее психическое состояние, оценить степень выраженности имевшихся у нее в те периоды (как (. ), так и (. )) психических изменений, в связи с чем дать категоричный ответ на вопрос, находилась ли Ш.Л.Н. в период составления завещаний (дата) и (дата) в таком психическом состоянии, когда она не могла понимать значение своих действий или руководить ими, не представилось возможным.

Допрошенный в судебном заседании суда первой инстанции эксперт Л.С.Г. пояснил, что в связи с отсутствием иных медицинских документов, помимо имеющих место с описанием психического состояния Ш.Л.Н., категоричный вывод о ее психическом состоянии на момент оформления завещаний нельзя сделать.

Из пояснений нотариуса Ч.И.А. следует, что до удостоверения завещаний с гражданами проводится беседа, длящаяся около 30 минут, в случае наличия подозрении в отношении психического состояния здоровья гражданина, сделки не совершаются . Ш.Л.Н. в беседах перед составлением завещаний вела себя адекватно, понимала происходящее, самостоятельно прочитала завещания, то обстоятельство, что она через несколько дней после составления первого завещания, пришла для составления второго завещания, также свидетельствует об осознанности действий.

Свидетели Я.Н.Ф., Л.Н.С., Д.А.М. в суде первой инстанции показывали, что психическое состояние здоровья Ш.Л.Н. у них не вызывало сомнений, она вела активный образ жизни; отношения у Ш.Л.Н. с ответчиками были более близкие и теплые, ответчики проявляли о ней заботу, Ш.Л.Н. говорила о желании именно таким образом распорядиться принадлежащим ей имуществом. Помимо этого, Ш.Л.Н. проживала одна в квартире, самостоятельно себя обслуживала.

Судом первой инстанции сделан правильный вывод о том, что свидетельские показания согласовались между собой, указанные выше свидетели не имели какой-либо личной заинтересованности в исходе дела.

Доводы истцов о том, что Ш.Л.Н. состояла на учете в психоневрологическом диспансере (. ) и что она строила свою жизнь по системе Порфирия Иванова, считая такую систему единственно верной, способной исцелить любое заболевание, однозначно не свидетельствуют о том, что в момент оформления завещаний Ш.Л.Н. не могла понимать значения своих действий и руководить ими.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции дал оценку всем представленным сторонами доказательствам по правилам ст. 67 ГПК РФ, сделав правомерный вывод о том, что достаточных, достоверных и бесспорных доказательств того, что на момент оформления завещания Ш.Л.Н. находилась в таком состоянии, что не могла понимать значение своих действий и руководить ими, истцами не представлено, в связи с чем оснований, предусмотренных ст. 177 ГК РФ, либо иных оснований, предусмотренных законом, для признания данного завещания недействительным не имеется.

Судебная коллегия решение Петрозаводского городского суда Республики Карелия от 25 декабря 2013 г. оставила без изменения, апелляционную жалобу истцов – без удовлетворения.

На основании рассмотренных примеров из судебной практики можно сделать следующие выводы.

По делам такой категории необходимо тщательнейшим образом прорабатывать и готовить доказательственную базу. Суды в таких спорах исходят из презумпции вменяемости наследодателя на момент совершения завещания, то есть вменяемость наследодателя предполагается во всех случаях, пока не будет доказано обратное. Поэтому бремя доказывания невменяемости наследодателя, то есть нахождение его в момент совершения завещания в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, возлагается на сторону истца (истцов).

Итак, при наличии у истца (истцов) фактических данных и сведений, позволяющих заподозрить невменяемость наследодателя в момент совершения завещания, эти сведения и факты должны быть максимальным образом представленными в составе доказательственной базы по делу.

Наиболее частой причиной, по которой посмертная судебно-медицинская экспертиза не может дать категоричный ответ о психическом состоянии завещателя в момент совершения завещания (спорный момент), является отсутствие или нехватка медицинской документации, медицинских сведений, на основании которых эксперты воспроизводят картину психического здоровья и состояния завещателя в спорный момент. Поэтому с целью подготовки к назначению посмертной судебно-психиатрической экспертизы необходимо истребовать как можно больше медицинской документации, которая характеризовала бы состояние завещателя в спорный момент. К такой документации относятся не только карта амбулаторного больного, находящаяся в поликлинике, в которой наблюдался завещатель. Это могут быть истории болезни из стационаров, в которых находился на лечении завещатель, карты вызова бригад скорой помощи к завещателю в спорный период. Так, на основе анализа первого примера из приведенной судебной практики, можно сделать вывод, что именно в результате предоставления новых сведений и медицинских документов (истории болезни П., находившегося на лечении в неврологическом отделении ОГБУЗ “Клиническая больница N 1”) стало возможным проведение дополнительной посмертной судебно-психиатрической экспертизы, которая дала категоричный ответ о состоянии наследодателя П. в момент совершения завещания. Указанные медицинские документы могут быть истребованы на стадии подготовки дела к судебному разбирательству в соответствии со ст. 149 Гражданского процессуального кодекса РФ. Впоследствии указанные медицинские документы могут быть исследованы в ходе судебного разбирательства в качестве самостоятельных письменных доказательств по делу.

Однако, следует иметь в виду, что заключение посмертной судебно-психиатрической экспертизы, какой бы ни была его резолютивная часть, какой бы ответ оно ни давало, является лишь одним из совокупности доказательств по делу. Суд оценивает все представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ по своему внутреннему убеждению, при этом никакие доказательства, в том числе заключение судебно-психиатрической экспертизы, не могут иметь для суда заранее установленной силы. Поэтому доказательственная база по таким делам должна включать и другие виды доказательств, такие, как показания свидетелей. В ходе судебного разбирательства могут быть допрошены в качестве свидетелей соседи завещателя, социальные работники, обслуживающие завещателя, участковые врачи-терапевты, наблюдавшие за ним, лечащие врачи в стационарах и другие лица, не заинтересованные в исходе дела.

Судебная практика оспаривания завещаний

Судебная практика, касающаяся признания завещаний недействительными, доступно описывает жизненные ситуации, которые дадут возможность открыть для многих людей ответы на разрешение их собственных проблем.

Процесс оспаривания завещаний в судебной практике связан с тремя основными проблемами, которые касаются:

  • сторон процесса;
  • оснований для признания недействительности завещательного документа;
  • определения и применения последствий недействительности завещания.

Проблемы, возникающие при оспаривании завещания, связанные со сторонами процесса

Первая проблема является одной из самых незначительных, потому как истец — лицо, которое бы получило в наследие всю собственность согласно с законодательством, если бы не существовало завещания или оно было признано недействительным. В соответствии с пунктом 2 статьи 1131 Гражданского кодекса (ГК) РФ), завещание возможно признать в судебном процессе недействительным по исковому заявлению лица, права и законные интересы которого были грубо нарушены данным документом.

Необходимо помнить и о том, что пока не произошел момент открытия наследия, то оспаривать документ не представляется возможным, что прямо указано в ч. 2 п. 2 ст. 1131 ГК РФ. Это понятно, так как до момента открытия наследия процесс правопреемства отсутствует, в то же время нет и объекта (имущества) защиты.

Существуют судебные акты, в которых сказано, что истцами по исковым заявлениям по признанию завещания недействительным могут выступать не все наследники по закону, а только те, у которых очередь более приближена к первой. Но необходимо учитывать, что иск, поданный наследователями второй — четвертой очереди, не будет удовлетворен судом даже при наличии значимых оснований, если на момент открытия документа имеются наследователи первой очереди, которые могут вступить в права наследия и по оспариваемому завещанию, и по закону.

Чаще в судебной практике встречаются случаи, когда суды необоснованно ограничивают круг ответчиков только лицами, которые указаны наследователями в оспариваемом завещании. В него также могут входить и так называемые отказополучатели — лица, которые не учтены в завещании, и исполнители завещания при определенных условиях.

Анализ судебных решений по данным делам указывает еще на одну распространенную ошибку, которая связана с привлечением нотариуса, удостоверившего завещательный документ, как сторону ответчика в судебном разбирательстве. С одной стороны, нотариус не может выступать ответчиком в суде, так как не имеет материально-правовых отношений с истцом и не является субъектом самого спора. С другой стороны, если истец указал нотариуса в своем исковом заявлении как ответчика по делу, то он и будет выступать в суде в этом качестве. Таких ответчиков называют ненадлежащими и заменить их можно только по согласию истца.

В этом случае гражданке Л. будет очень просто предъявить суду основания, как доказательства для принятия соответствующего решения. Так как ее муж находился на стационарном лечении в специализированной клинике, необходимо истребовать нужные документы (справки), подтверждающие его возможные неадекватные состояния. Статья 177 ГК РФ предусматривает общие основания, при которых суд может признать документ недействительным. К ним, в частности, относится завещание, совершенное гражданином, не способным руководить своими действиями и понимать их значение. Руководствуясь нормами Гражданского кодекса, суд признает завещание, совершенное гражданином Р., недействительным в силу его ничтожности. В свою очередь, гражданка Л., в случае если муж умрет, будет призвана к наследованию по закону в порядке очереди, а она относится к первой.

Типичные проблемы, связанные с основаниями признаний завещаний недействительными

Основаниями, согласно которым документ признается недействительным, наиболее частыми являются пороки формы и субъективной стороны.

С 5 июня 2010 года были внесены изменения в законодательство о нотариате, оно приобрело более четкие нормы, в которых обозначено, что при заключении сделок нотариусы обязаны выяснять дееспособность граждан. Нельзя не отметить, что нотариус также достаточно ограничен в своих возможностях проверки способности наследодателя на момент заключения сделки понимать значение своих действий и ими руководить.

Сделка, совершенная недееспособным лицом, вероятнее всего будет признана недействительной по исковому заявлению лиц, чьи права и интересы грубо нарушили в результате составления документа (ст. 177 ГК РФ). Оспаривание на этом основании, как уже было отмечено, наиболее распространено, потому что психическое состояние наследодателя на момент составления завещания реально определить, только сделав посмертную судебно-психологическую экспертизу. Особенность состоит в том, что наследники подают иск и в основании указывают на то, что наследодатель в момент составления документа не понимал значения своих действий и не мог руководить ими.

Верховным судом РФ не единожды обсуждался вопрос о действительности документа и то, как экспертиза может повлиять на решение суда. В одном из актов по такому делу, суд сделал вывод о недействительности доверенности и завещание признал действительным, причем обе сделки совершались одним и тем же гражданином. Оценивая заключение экспертизы, важным фактором является то, что «с наибольшей долей вероятности можно предположить», что гражданин не мог понимать значения своих действий и не мог руководить ими в момент составления документа. Верховный суд не поддерживает решение суда первой инстанции, так как последний необоснованно назначил комплексную психологическую экспертизу для получения выводов, имеющих категоричный характер.

Есть необходимость остановиться на рассмотрении проблем, связанных с основаниями, которые касаются несоблюдения при совершении завещания норм ст. 1125 ГК РФ. Завещание признается недействительным, если не соблюдены, например, требования к его форме. К их числу относят следующие нарушения.

  • Завещание записывалось нотариусом со слов гражданина, который завещал собственность, и до его подписания не было им прочитано или не было прочитано нотариусом, если завещатель не мог самостоятельно ознакомиться с окончательным текстом, а также не указана этому причина, что противоречит п. 2 ст. 1125 ГК РФ.
  • Завещание не подписано наследодателем собственноручно и не указаны причины, по которым он не смог самостоятельно подписать документ; либо не указаны имя, фамилия, отчество или место жительства лица, который по его просьбе подписал завещание вместо него, что противоречит п. 3 ст. 1125 ГК РФ.
  • Присутствие при подписании документа в качестве свидетеля лица, чьи права на собственность касаются этого документа, что противоречит требованиям п. 2 статьи 1124 ГК РФ.

Что касается указанных нарушений, в судебной практике большое значение придают выполнению требований, вытекающих из норм п. 2 и 3 ст. 1125 ГК РФ. Сомнительными выдаются завещания, которые собственноручно не подписаны завещателем или не прочитаны ему перед подписанием. Указанная статья также не исключает, а наоборот, приемлет присутствие свидетеля при составлении такого завещания.

Читайте также:  Защита бизнеса от рейдеров

Пункт 3 ст. 1131 ГК РФ прямо указывает, что незначительные нарушения при составлении документа, его подписании и удостоверении, не могут послужить основанием для признания недействительности документа, так как они не влияют на понимание волеизъявления наследодателя. Но эта норма закона не конкретизирует, какие именно нарушения можно считать незначительными. Поэтому в каждом конкретном случае суды самостоятельно анализируют и устанавливают факт нарушения. Это видно из их судебных актов.

С этим подходом почти невозможно согласиться, поскольку показания свидетелей касались намерений завещателя и были использованы судом для толкования документа и при решении спора о действительности документа. Суд не дал никакой оценки доводам кассатора о том, что вследствие исправлений в завещании неясно, какой частью жилого помещения готов был распорядиться наследодатель.

Проблемы, которые возникают в связи с определением последствий недействительности завещаний

Ответчики по искам о признании завещаний недействительными на практике чаще всего признают наследников по завещаниям. В судах имеется много актов, в которых указаны споры по таким вопросам и описаны решения данных споров. Перечень соответствующих актов очень длинный.

Чтобы обосновать выше изложенное, нужно учесть следующий момент: если завещание все-таки признается недействительным, то это будет означать, что стороны, которые в нем указаны, не призваны к получению наследства. Поэтому исковое заявление с требованием признать завещание недействительным направлено на опровержение материально-имущественных прав граждан, указанных в конкретном завещании и граждан, которые отказались получать имущество.

В Гражданском процессуальном кодексе (ГПК) РФ статьей 30 допускается предъявление искового заявления кредиторами завещанного имущества в период до момента принятия наследия. В данном случае, с некоторыми условностями, обозначается наследственная масса в качестве одного ответчика. То же определяется и в ст. 1175 ГК РФ: до принятия наследия требования кредиторов могут быть предъявлены к наследственной собственности. Здесь открывается функция, которая обозначает наследственную массу как имущество в целом, не может стать ответчиком. Так много условностей приводит к тому, что кредитор наследственного имущества обращается с иском именно в период до принятия наследства наследниками по завещанию или по закону лишь для того, чтобы не были пропущены сроки давности, а суд, в свою очередь, откладывает рассмотрение дела до дня, когда будет открыто наследие наследниками по закону или по завету в соответствии с п. 3 ст. 1175 ГК РФ.

Предлагаемый порядок в этой статье осуществляется таким образом, что исковое заявление предъявляется (условно) наследственной массе, и проведение судебного процесса приостанавливается до принятия наследства. Такой порядок не применяется в случаях, когда необходимо разрешить спорный вопрос о праве призываться к наследованию.

До настоящего времени отсутствуют в процессуальном законодательстве специальные нормы, которые регулировали бы предъявление искового заявления в отношении открывающегося, но еще не принятого наследия. Об этом сказано в ст. 1131 ГК РФ, согласно которой, ответчиком является только наследник по оспариваемому документу.

В судебных процессах в таком случае признают документ недействительными в силу их ничтожности, и родственники смогут быть призваны к наследованию по закону.

Статья 177. Недействительность сделки, совершенной гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими

1. Сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

2. Сделка, совершенная гражданином, впоследствии признанным недееспособным, может быть признана судом недействительной по иску его опекуна, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Сделка, совершенная гражданином, впоследствии ограниченным в дееспособности вследствие психического расстройства, может быть признана судом недействительной по иску его попечителя, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими и другая сторона сделки знала или должна была знать об этом.

3. Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.

Комментарий к статье 177 ГК РФ

1. Необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку. Отсюда нельзя считать действительными сделки, совершенные гражданином в состоянии, когда он не сознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог руководить ими. Причина таких состояний может быть самой разной: от заболевания и алкогольного (наркотического) отравления до состояния сильного душевного волнения, вызванного какими-либо событиями либо действиями. Отсюда комментируемая статья, во-первых, дополняет ст. 171. Она призвана защитить от последствий “эксцессов воли” лиц, страдающих временными либо стойкими психическими расстройствами, до того, как суд признает их недееспособными и своим решением защитит их от последствий таких поступков на будущее время. С момента вступления такого решения в законную силу и до момента его отмены никакие сделки этих лиц, даже если бы возможным оказалось доказать их “полную вменяемость”, не будут иметь никакого юридического значения. Во-вторых, аналогичную функцию она выполняет и по отношению к ст. 176. Члены семьи и само лицо, совершившее сделку в состоянии сильного алкогольного либо иного наркотического опьянения, могут прибегать к помощи данной нормы до того, как гражданин, злоупотребляющий спиртными напитками и наркотическими веществами, будет ограничен судом в дееспособности. Наконец, в-третьих, эта статья охватывает все те возможные ситуации, которые не подпадают под эти две типичные, повторяющиеся, но в которых лицо, совершающее сделку, может оказаться вследствие собственной неосторожности, самонадеянности, в результате несчастного случая либо даже вследствие виновных действий других лиц. Оно может оказаться в таком состоянии, переоценив возможности своего организма и особенности его реакции на различные виды лекарственных средств, после полученной травмы, в результате психического (гипноз) либо физического (отравление) воздействия другого лица.

Сложность, однако, заключается не столько в квалификации, сколько в обеспечении доказательственной базы по таким делам. Именно в этой последней группе случаев обеспечить доказательства в гражданском процессе истцу особенно сложно, поскольку приходится собирать и исследовать фактические данные, почти не поддающиеся процессуальному закреплению: ведь суд должен оценивать психическое состояние лица в момент совершения сделки. Для этого приходится прибегать к сложной экспертной оценке, допрашивать свидетелей, не являющихся очевидцами события сделки, изучать истории болезней и т.д. Самыми весомыми критериями для суда в таких случаях обычно выступают “несоответствие встречных предоставлений”, “явная неэквивалентность обмена” – обстоятельства, сами по себе дающие повод для признания сделки недействительной не столько по этому, сколько по иным основаниям – заблуждение, обман, насилие и т.д. Все это делает такие иски в рамках гражданского судопроизводства (с его скоротечностью и ориентацией на собственные силы сторон в деле собирания доказательств) малоперспективными. Лишь тогда, когда наряду с этим по делу устанавливаются и другие, более весомые, факты, свидетельствующие не столько о состоянии лица, сколько о нарушении порядка совершения сделки, появляется возможность выиграть дело. Так, показания свидетелей, подтверждающих факт нахождения истца в состоянии опьянения в момент нотариального удостоверения сделки, могут дать основание суду признать такую сделку недействительной.

Сделка эта является оспоримой. Требование о ее признании недействительной может быть предъявлено как самим гражданином, находившимся в таком состоянии, так и иным лицом, чьи права были нарушены совершением сделки. К иным лицам относятся супруг, другие члены семьи, а также наследники этого лица. В практике встречаются случаи оспаривания по этому основанию завещаний, составленных наследодателем в период, когда он страдал каким-либо заболеванием. В таких делах, разумеется, шансов на успех у истца больше, но и здесь само по себе наличие такого заболевания, даже психического расстройства, еще не гарантирует признание завещания недействительным. Нужно доказывать наличие “особого состояния” завещателя в момент составления завещания, когда самого завещателя уже нет в живых. В таких делах даже эксперты могут давать противоположные заключения. Суду приходится принимать во внимание всю совокупность обстоятельств дела, в том числе и то, в какой мере составленное завещание соответствует действительной воле завещателя с учетом всех установленных судом фактов.

2. Закон предусматривает особый случай защиты прав лица, страдающего психическим расстройством, но еще не признанного недееспособным. Ему и другим заинтересованным лицам можно предъявлять иск на общих основаниях, а можно добиться такого результата по итогам двух процессов. В первом процессе лицо признается недееспособным. На основании решения суда о признании лица недееспособным опекуном предъявляется иск о признании недействительной сделки, совершенной этим лицом. Это не означает, что истец освобождается от необходимости доказывания психического состояния недееспособного лица в момент совершения сделки. Но здесь ему уже не нужно доказывать причину такого состояния, поскольку наличие психического расстройства, в силу которого недееспособный не может понимать значения совершаемых действий и руководить ими, подтверждено решением по первому делу. Таким образом, остается подтвердить наличие у лица такого психического расстройства в момент совершения сделки, что в большинстве таких случаев достаточно для того, чтобы сделка была признана недействительной.

3. В случае признания сделки недействительной по рассматриваемому основанию наступают те же последствия, которые установлены для признания недействительными сделок, совершенных недееспособными или ограниченно дееспособными, – двусторонняя реституция, возмещение реального ущерба другой стороной, если она знала или должна была знать о состоянии лица, совершившего сделку.

Другой комментарий к статье 177 Гражданского Кодекса РФ

1. Комментируемая статья определяет два разных основания для признания недействительной сделки, совершенной гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими. Последствия недействительности в этих случаях одинаковы: как и в ст. ст. 172, 175, 176 ГК РФ, в комментируемой статье содержится отсылка к правилам, предусмотренным абзацами вторым и третьим п. 1 ст. 171 ГК РФ.

2. Пункт 1 ст. 177 ГК РФ, в отличие от п. 2, предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной гражданином, чья дееспособность не была поставлена под сомнение. Необходимым условием оспаривания сделки является доказанность того, что в момент совершения сделки лицо находилось в таком состоянии, когда оно не было способно понимать значение своих действий или руководить ими. Причины указанного состояния могут быть различными: болезнь, алкогольное или наркотическое опьянение, стресс и проч. В судебной практике принято доказывать наличие такого состояния посредством заключения соответствующего медицинского учреждения . К числу причин, которые могут вызвать состояние, когда лицо не способно понимать значение своих действий или руководить ими, относят также гипноз .

——————————–
См., например: Постановление ФАС Московского округа от 19 января 2006 г. N КГ-А40/13646-05.
См.: Хейфец Ф.С. Указ. соч. С. 111.

Важно отграничить этот состав недействительной сделки от состава сделки, совершенной под влиянием обмана, насилия, угрозы, а также сделки, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (ст. 179 ГК). В случаях, предусмотренных ст. 179 ГК РФ, наступают гораздо более неблагоприятные для другой стороны сделки последствия.

Право обратиться в суд с иском о признании недействительной сделки и применении последствий ее недействительности имеют как сам гражданин, не понимавший значения своих действий или не руководивший ими, так и иные лица, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

К примеру, А.Е., умершая 18 ноября 2001 г., имела в собственности квартиру в г. Москве. 16 июня 1999 г. она и М. заключили договор пожизненного содержания с иждивением, по которому А.Е. передала названную квартиру в собственность М.

А.О. обратился в суд с иском к М. о признании недействительным данного договора и признании за ним права собственности на квартиру. Иск обоснован тем, что А.Е. страдала тяжелым психическим заболеванием, состояла на учете в психоневрологическом диспансере, неоднократно проходила лечение в различных психиатрических больницах. При обращении к нотариусу с заявлением о принятии наследства после смерти А.Е. А.О. узнал об указанном выше договоре от 16 июня 1999 г. Этот договор, по мнению истца, является незаконным, так как А.Е. по своему психическому состоянию не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

М. иск не признал, ссылаясь, в частности, на пропуск А.О. годичного срока для обращения в суд с иском о признании оспоримой сделки недействительной.

Как отметил Верховный Суд РФ применительно к данному спору, с иском о признании сделки недействительной может обратиться гражданин, совершивший сделку, или правопреемник этого гражданина, в частности наследник, после смерти наследодателя .

——————————–
Определение Верховного Суда РФ от 16 мая 2006 г. N 5-В06-25.

3. Пункт 2 комментируемой статьи допускает возможность оспаривания сделки, совершенной гражданином, впоследствии признанным недееспособным, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

При этом право подачи иска о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности третьим лицам не предоставлено. Такая возможность есть только у опекуна гражданина.

Это правило подверглось оспариванию в Конституционном Суде РФ. От имени продавца квартиры действовали по доверенности иные лица. Решением суда доверенность, а также заключенный на основании доверенности договор купли-продажи были признаны недействительными. Суд первой инстанции, руководствуясь в том числе положениями ст. 177 ГК РФ, исходил из того, что на момент оформления доверенности продавец страдал хроническим психическим расстройством, не мог понимать значение своих действий и руководить ими, а решением суда позже он был признан недееспособным. Покупательница обратилась в Конституционный Суд РФ с жалобой, утверждая, что положения ст. 177 ГК РФ нарушают ее конституционные права и свободы. Однако Конституционный Суд счел, что данные положения, как направленные на защиту определенной категории граждан, сами по себе не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права и свободы .

——————————–
Определение Конституционного Суда РФ от 21 октября 2008 г. N 659-О-О “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Галимовой Фариды Габдуллахатовны на нарушение ее конституционных прав положениями пунктов 1 и 2 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 112, части первой статьи 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 3 Федерального закона “О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации”.

Вместе с тем в рассматриваемой ситуации не решен вопрос о возможной защите прав и интересов добросовестного приобретателя, который, вступая в отношения с представителями стороны по договору, вряд ли знал или мог знать о наличии у продавца хронического психического расстройства и как следствие о возможной недействительности выданной им доверенности.

Комментарии и консультации юристов по ст 177 ГК РФ

Если у вас возникли вопросы по статье 177 ГК РФ, вы можете получить консультацию юристов нашего сервиса.

Задать вопрос можно через форму связи или по телефону. Первичные консультации бесплатны и проводятся с 9:00 до 21:00 ежедневно по Московскому времени. Вопросы, полученные с 21:00 до 9:00, будут обработаны на следующий день.

Статья 177. Недействительность сделки, совершенной гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими

1. Сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

2. Сделка, совершенная гражданином, впоследствии признанным недееспособным, может быть признана судом недействительной по иску его опекуна, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Сделка, совершенная гражданином, впоследствии ограниченным в дееспособности вследствие психического расстройства, может быть признана судом недействительной по иску его попечителя, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими и другая сторона сделки знала или должна была знать об этом.

3. Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.

Комментарий к ст. 177 ГК РФ

1. Комментируемая статья распространяется на сделки дееспособных граждан, которые, однако, в момент совершения сделок не могли отдавать отчета в своих действиях и руководить ими. Данный вид недействительных сделок является традиционным для российского права (см. ст. 31 ГК 1922 г., ст. 56 ГК 1964 г.) и относится к числу сделок с пороками внутренней воли.

Читайте также:  Как отклонить требования супруга (бывшего супруга) по уплате алиментов

Основанием для признания сделки недействительной в данном случае выступает фактическая недееспособность (невменяемость) участника сделки. В отличие от юридической недееспособности, которая порочит все сделки недееспособного лица, фактическая недееспособность носит, как правило, временный характер и, соответственно, может служить основанием для признания недействительными лишь сделок, совершенных именно в тот временной момент, когда гражданин не мог отдавать отчета своим действиям или руководить ими. При этом достаточным признается наличие хотя бы одного из названных дефектов психики гражданина.

По смыслу закона ст. 177 подлежит расширительному толкованию и распространяет свое действие также на сделки лиц, обладающих частичной (ст. 26 ГК) и ограниченной (ст. 30 ГК) дееспособностью.

2. Причины, по которым гражданин при совершении сделки находился в невменяемом состоянии, юридического значения не имеют. Это может быть обусловлено как обстоятельствами, которые не могут быть поставлены ему в вину (психическое заболевание, сильная душевная травма, гипнотическое состояние и т.п.), так и обстоятельствами, которые зависели от самого гражданина (чрезмерное употребление алкоголя, прием наркотиков и т.п.). Этим комментируемая статья отличается от ст. 1078 ГК, посвященной ответственности за причинение вреда гражданином, не способным понимать значения своих действий.

3. Самым сложным моментом, с которым приходится сталкиваться при применении комментируемой статьи, является доказательство того, что гражданин в момент совершения сделки был фактически недееспособен. Наличие у него психического расстройства, иного заболевания или алкогольного опьянения сами по себе не могут служить доказательствами того, что в момент совершения сделки он не мог отдавать отчет в своих действиях или руководить ими. Как правило, недостаточными доказательствами признаются одни лишь свидетельские показания. По подобным делам, в частности делам, связанным с оспариванием завещаний, составленных лицами, не способными понимать значения своих действий или руководить ими, обычно назначается судебно-психиатрическая экспертиза, выводы которой далеко не всегда однозначны.

Поэтому решение должно приниматься судом с учетом всех фактических обстоятельств, к числу которых относятся все, что помогает понять, мог ли гражданин, отдающий отчет в своих действиях или способный руководить ими, совершить подобную сделку (учитывая ее характер, условия, в частности цену, личность контрагента и т.д.).

4. Пункт 2 комментируемой статьи посвящен сделкам лиц, которые на момент совершения сделки еще не были признаны недееспособными, но уже страдали психическим расстройством или слабоумием, что и послужило основанием для последующего лишения их дееспособности. В принципе на них распространяются общие правила ст. 177, с той лишь разницей, что иск об оспаривании сделки может быть заявлен не самим гражданином, а назначенным ему опекуном. В практическом плане в данном случае несколько облегчается процесс доказывания, поскольку опекун освобождается от необходимости доказывать наличие у своего подопечного психического заболевания или слабоумия. Тем не менее должно быть доказано, что фактическая недееспособность присутствовала при самом совершении сделки.

5. Лицами, уполномоченными на оспаривание сделки, являются сам гражданин и иные лица, чьи интересы оказались нарушенными в результате совершения сделки. Такими лицами могут быть члены семьи невменяемого лица, представляемый (если невменяемый выступал в качестве представителя), наследники по закону и любые другие лица, имеющие юридически значимый интерес в деле. Наличие данного интереса должно быть доказано лицами, предъявляющими иск о признании сделки недействительной.

Хотя в п. 2 ст. 177 в качестве уполномоченного на предъявление иска лица назван лишь опекун, назначенный гражданину, совершившему сделку в невменяемом состоянии и признанному впоследствии недееспособным, по смыслу закона подобный иск может быть предъявлен любым лицом, чьи интересы оказались нарушенными в результате совершения сделки.

6. Достаточно спорным является вопрос о том, допустимо ли применение комментируемой статьи к сделкам юридических лиц. Последние совершают сделки посредством своих органов (директоров, начальников, управляющих), в роли которых обычно выступают конкретные граждане. Если эти граждане в момент совершения сделки от имени юридического лица не отдавали отчет в своих действиях, налицо порок воли в сделке, что по общему правилу является основанием для признания сделки оспоримой, а не ничтожной.

Поэтому нет никаких препятствий для распространения правил, закрепленных ст. 177, на сделки юридических лиц с аналогичным пороком (п. 1 ст. 6 ГК).

7. Последствия признания сделки недействительной на основании ст. 177 сводятся к двусторонней реституции, а также к возложению на другую сторону обязанности по возмещению реального ущерба, причиненного невменяемому участнику сделки. Последнее, однако, возможно лишь в том случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала о невменяемости своего контрагента и воспользовалась этим обстоятельством.

Судебная практика по статье 177 ГК РФ

Блудова Л.П. полагала, что данное завещание является недействительным в соответствии с пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации. С 2012 года Блудов Н.А. часто болел, а в 2015 году его состояние здоровья резко ухудшилось. По результатам проведенного в апреле 2015 года медицинского обследования у Блудова Н.А. было выявлено онкологическое заболевание и поставлен диагноз: . . В связи с этим истец указала на то, что в силу наличия онкологического заболевания и приема сильнодействующих медицинских препаратов ее бывший муж на момент составления завещания не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Кроме того, завещание было составлено 6 мая 2015 года в пользу Блудовой Нины Павловны, . года рождения. Однако фамилия “Блудова” была присвоена Николаенко Нине Павловне только 8 мая 2015 года, после регистрации брака с Блудовым Н.А. В связи с указанными обстоятельствами у истца имеются сомнения относительно того, что Блудова Н.П. является именно тем лицом, кому Блудов Н.А. завещал свое имущество, между тем, оспариваемое ею завещание влияет на права ее несовершеннолетнего сына, поскольку объем его прав на наследство сократился до обязательной доли.

В силу пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Петрова И.В. обратилась в суд с иском к Ереминой Л.И., Житову С.А., Прокошевой А.А. о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок. В обоснование исковых требований указала на то, что ее брату Зюхину М.В. на праве собственности принадлежала квартира по адресу: . . 17 апреля 2013 г. Зюхин М.В. выдал доверенность на продажу квартиры на имя Ереминой Л.И. 18 апреля 2013 г. между Ереминой Л.И., действовавшей от имени Зюхина М.В., и Житовым С.А. заключен договор купли-продажи, согласно которому право собственности на квартиру приобрел Житов С.А. 25 июня 2013 г. он по договору купли-продажи продал квартиру Прокошевой А.А. С 26 марта 2013 г. по 12 марта 2014 г. Зюхин М.В. находился в розыске, сведений о его местонахождении не имелось. 12 марта 2014 г. сотрудниками полиции сообщено об обнаружении трупа Зюхина М.В. В связи со смертью брата истец унаследовала по закону его имущество. Поскольку Зюхин М.В. страдал психическим заболеванием, истец полагает, что в момент подписания доверенности на продажу своей квартиры он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, в связи с чем на основании ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации просит признать недействительными доверенность от 17 апреля 2013 г. и договор купли-продажи от 18 апреля 2013 г., применив положения о последствиях недействительности сделки, истребовать у Прокошевой А.А. квартиру.

Положениями пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

настоящий иск, направленный в суд 03.11.2017, основан на положениях пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Решением Арбитражного суда города Москвы от 16.11.2017, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.02.2018 и постановлением Арбитражного суда московского округа от 31.05.2018, в иске отказано.

Придя к выводу о нарушении судом первой инстанции предписаний статей 56, 57, 157, 195, 196 и 198 ГПК Российской Федерации при рассмотрении отдельных исковых требований, судебная коллегия по гражданским делам Тульского областного суда апелляционным определением от 15 мая 2017 года указанное решение Советского районного суда города Тулы – в части признания завещания недействительным в части распоряжения 1/2 долей в праве собственности на жилой дом и в части отказа в признании за М.Н. Новиковой и ее несовершеннолетними детьми права общей долевой собственности на земельный участок и жилой дом в порядке наследования по закону – отменила и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, а в части отказа в удовлетворении исковых требований о признании завещания недействительным по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 177 ГК Российской Федерации, – оставила без изменения.

Пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Кроме того, вступившим в законную силу решением Октябрьского городского Республики Башкортостан от 17 апреля 2017 г. отказано в удовлетворении исковых требований Дмитриевой Т.В. к Синициной С.В. о признании договора купли-продажи квартиры недействительным, применении последствий недействительности сделки по основаниям, предусмотренным статьей 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Истец указал на то, что при подписании указанных выше завещания и договора дарения квартиры Лысенко Н.И. в силу имевшегося у нее заболевания была неспособна понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем, основывая свои требования на положениях пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, просил включить в наследственную массу после смерти Лысенко Н.И. квартиру, расположенную по адресу: . ; признать за истцом право на 1/2 доли в праве собственности на наследственное имущество в виде вышеуказанной квартиры и денежных средств, находящихся на счетах, открытых на имя Лысенко Н.И.; признать недействительным указанное выше завещание Лысенко Н.И. от 27 мая 2009 года; признать недействительными названные договор дарения спорной квартиры от 29 января 2010 года и договор купли-продажи спорной квартиры от 31 марта 2016 года; истребовать указанную квартиру из чужого незаконного владения; взыскать с Лысенко В.А. расходы на оплату услуг представителя, расходы по уплате государственной пошлины, расходы на проведение комплексной посмертной судебно-психиатрической экспертизы.

Признание юридической силы договоров соответствует установленным обстоятельствам и примененным к ним статьям 8, 10, 166 – 169, 177 – 179, 309, 310 Гражданского кодекса Российской Федерации, нормам Федерального закона от 14.11.2002 N 161-ФЗ “О государственных и муниципальных унитарных предприятиях”.

Комментарий к статье 177 Гражданского кодекса РФ

Статья 177. Недействительность сделки, совершенной гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими

Комментарий к Ст. 177 ГК РФ:

1. Комментируемая статья распространяется на сделки дееспособных граждан, которые, однако, в момент совершения сделок не могли отдавать отчета в своих действиях и руководить ими. Данный вид недействительных сделок является традиционным для российского права (см. ст. 31 ГК 1922 г., ст. 56 ГК 1964 г.) и относится к числу сделок с пороками внутренней воли.

Основанием для признания сделки недействительной в данном случае выступает фактическая недееспособность (невменяемость) участника сделки. В отличие от юридической недееспособности, которая порочит все сделки недееспособного лица, фактическая недееспособность носит, как правило, временный характер и, соответственно, может служить основанием для признания недействительными лишь сделок, совершенных именно в тот временной момент, когда гражданин не мог отдавать отчета своим действиям или руководить ими. При этом достаточным признается наличие хотя бы одного из названных дефектов психики гражданина.

По смыслу закона ст. 177 подлежит расширительному толкованию и распространяет свое действие также на сделки лиц, обладающих частичной (ст. 26 ГК РФ) и ограниченной (ст. 30 ГК РФ) дееспособностью.

2. Причины, по которым гражданин при совершении сделки находился в невменяемом состоянии, юридического значения не имеют. Это может быть обусловлено как обстоятельствами, которые не могут быть поставлены ему в вину (психическое заболевание, сильная душевная травма, гипнотическое состояние и т.п.), так и обстоятельствами, которые зависели от самого гражданина (чрезмерное употребление алкоголя, прием наркотиков и т.п.). Этим комментируемая статья отличается от ст. 1078 ГК РФ, посвященной ответственности за причинение вреда гражданином, не способным понимать значения своих действий.

3. Самым сложным моментом, с которым приходится сталкиваться при применении комментируемой статьи, является доказательство того, что гражданин в момент совершения сделки был фактически недееспособен. Наличие у него психического расстройства, иного заболевания или алкогольного опьянения сами по себе не могут служить доказательствами того, что в момент совершения сделки он не мог отдавать отчет в своих действиях или руководить ими. Как правило, недостаточными доказательствами признаются одни лишь свидетельские показания. По подобным делам, в частности делам, связанным с оспариванием завещаний, составленных лицами, не способными понимать значения своих действий или руководить ими, обычно назначается судебно-психиатрическая экспертиза, выводы которой далеко не всегда однозначны.

Поэтому решение должно приниматься судом с учетом всех фактических обстоятельств, к числу которых относятся все, что помогает понять, мог ли гражданин, отдающий отчет в своих действиях или способный руководить ими, совершить подобную сделку (учитывая ее характер, условия, в частности цену, личность контрагента и т.д.).

4. Пункт 2 комментируемой статьи посвящен сделкам лиц, которые на момент совершения сделки еще не были признаны недееспособными, но уже страдали психическим расстройством или слабоумием, что и послужило основанием для последующего лишения их дееспособности. В принципе на них распространяются общие правила ст. 177, с той лишь разницей, что иск об оспаривании сделки может быть заявлен не самим гражданином, а назначенным ему опекуном. В практическом плане в данном случае несколько облегчается процесс доказывания, поскольку опекун освобождается от необходимости доказывать наличие у своего подопечного психического заболевания или слабоумия. Тем не менее должно быть доказано, что фактическая недееспособность присутствовала при самом совершении сделки.

5. Лицами, уполномоченными на оспаривание сделки, являются сам гражданин и иные лица, чьи интересы оказались нарушенными в результате совершения сделки. Такими лицами могут быть члены семьи невменяемого лица, представляемый (если невменяемый выступал в качестве представителя), наследники по закону и любые другие лица, имеющие юридически значимый интерес в деле. Наличие данного интереса должно быть доказано лицами, предъявляющими иск о признании сделки недействительной.

Хотя в п. 2 ст. 177 в качестве уполномоченного на предъявление иска лица назван лишь опекун, назначенный гражданину, совершившему сделку в невменяемом состоянии и признанному впоследствии недееспособным, по смыслу закона подобный иск может быть предъявлен любым лицом, чьи интересы оказались нарушенными в результате совершения сделки.

6. Достаточно спорным является вопрос о том, допустимо ли применение комментируемой статьи к сделкам юридических лиц. Последние совершают сделки посредством своих органов (директоров, начальников, управляющих), в роли которых обычно выступают конкретные граждане. Если эти граждане в момент совершения сделки от имени юридического лица не отдавали отчет в своих действиях, налицо порок воли в сделке, что по общему правилу является основанием для признания сделки оспоримой, а не ничтожной.

Поэтому нет никаких препятствий для распространения правил, закрепленных ст. 177, на сделки юридических лиц с аналогичным пороком (п. 1 ст. 6 ГК РФ).

7. Последствия признания сделки недействительной на основании ст. 177 сводятся к двусторонней реституции, а также к возложению на другую сторону обязанности по возмещению реального ущерба, причиненного невменяемому участнику сделки. Последнее, однако, возможно лишь в том случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала о невменяемости своего контрагента и воспользовалась этим обстоятельством.

Ссылка на основную публикацию